Напишите нам в редакцию
Нажмите , чтобы добавить понравившееся издание в список
Перейти в корзину
1
Укажите город, в котором
Вы собираетесь оформлять подписку

Любви все возрасты покорны

Любви все возрасты покорны (Подписной индекс П6893)

Золушка в белых тапочках

Первое замужество превратило меня в Золушку. После развода я не то что не мечтала о принце — даже к цокоту копыт не прислушивалась. Вместо хрустальных башмачков у меня были белые тапочки… И вообще, все началось с предсвадебного переполоха!
Полете-е-ели
Замуж выходила моя сестренка. У нас с ней приличная разница в возрасте. Ко времени ее предстоящего замужества я уже успела разочароваться в семейной жизни и развестись. Но при этом Катюхе своей желала огромного счастья, тем более что, в отличие от меня, жениха она выбрала достойного. Я же была редкой упрямицей! Когда родители стали намекать, что мои отношения с Леонидом их настораживают, заносчиво решила, что они должны стать еще ближе. Вот и стали, на мою голову. Не жалею об этом лишь потому, что свою долю счастья — сынишку — я все-таки от этого брака получила. А все остальное лучше и не вспоминать.
Большую часть забот по организации свадьбы сестренки я лихо взяла на себя. Две последних недели просто в мыле носилась. Ну хотелось же, чтобы все было идеально! Вот, видимо, за этим стремлением к идеалу и забыла совсем о своей язве. А та в самый неподходящий момент мне о себе напомнила.
Вечером приехал Катюшкин жених Костик со старшим братом Олегом. Когда они вошли в дом, я обернулась. Увидев Олега, поняла, что у меня коленки подкашиваются. Высокий, широкоплечий, русые волосы с проседью, бездонные карие глаза... У меня даже дрожь по телу пошла. Соображая, что веду себя как дура, уставилась на него во все глаза. «Ты еще в обморок грохнись!» — съехидничал внутренний голос. И тут чувствую — ушки заложило, перед глазами цветные мухи полете-е-ели. А внутренний голос орет уже: «Ау, ты чего?..» Да только я его уже плохо слышу, и все вокруг как-то заплясало…
Очнулась я в машине «скорой». Открыв глаза, осознала, что меня везут в больницу. И это за три дня до свадьбы сестры! Попыталась было выразить протест, но острая боль остудила мой пыл мгновенно. Пришлось покориться судьбе.
С обувкой поторопилась
В приемном покое в ожидании доктора я чуть не разревелась. Мама, сидя рядом, тихонько причитала, что я себя не берегу совсем, и что теперь будет строго следить за моим питанием. Тут из отделения спустился доктор, медсестра помогла мне зайти в кабинет и лечь на кушетку.
— Что, все так плохо? — подозрительно улыбнулся мой лечащий врач. Я опешила. Ивана Михайловича знаю не первый год. Человек он весьма серьезный — что ж его сейчас так во мне развеселило?
— В смысле? — спрашиваю.
— Ну ты, красавица, конечно, позеленела слегка. Это и понятно: с язвой не шутят. Но с обувкой явно поторопилась.
И тут я вспомнила. Костик нам с Катюшкой подарил два белоснежных банных халата и такие же тапочки. Халат я припрятала для лучших времен. А вот мягкие пушистые тапки мои ноги облюбовали сразу и расставаться уже не пожелали. В них-то меня и привезли! Я улыбнулась.
— Ну вот, так уже лучше. А то совсем скисла.
Домой меня, конечно, не отпустили. Пришлось располагаться в палате. Настроение опять упало. Лето. Болеть, видать, желающих немного. Палата пустая. И я в ней одна со своими мыслями о свадьбе Кати: сколько я еще не успела сделать, как хотела увидеть сестру в подвенечном платье… А еще об Олеге… Что ж меня так заклинило-то? Ведь не маленькая уже, в любовь с первого взгляда давно не верю, а тут… Но что теперь об этом думать. Если до сегодняшнего происшествия у меня был хоть какой-то шанс, что я ему тоже понравлюсь, то теперь можно забыть об этом навсегда. С этими грустными мыслями я и уснула.
Он рядом!
Утром позвонил сынуля, за ним Катюшка, потом папа с мамой, подруга Ира, даже Костик. Все спрашивали, как я там, несчастная, что мне принести. Отвечала, что уже намного лучше, что мне ничего не надо, пусть готовятся к свадьбе, а я немного отдохну. Но отдых был невеселым. Слонялась по палате от стены к стене. Вдруг в дверь тихонько постучали, и в палату вошел Олег. Я села от неожиданности.
— Вам нехорошо? — испугался мужчина.
— Нет, все нормально. Просто голова немного закружилась. И не выкай мне, пожалуйста. Мы же без пяти минут родственники.
— Как скажешь. Я тут вот принес кое-что. У моей мамы язва, она сказала, что можно, что нельзя, — Олег открыл тумбочку и поставил в нее пакет.
— Спасибо.
— А вообще, беречь себя надо. Вы, женщины, порой пытаетесь тянуть на своих плечах слишком много. Моя мама такая же. А надо отдыхать.
Я блаженно улыбалась. Олег говорил с такой заботой, и он рядом! Конечно, это лишь нормальное человеческое сочувствие, тем более мы скоро породнимся. Но так приятно! «Не буду тебя утомлять. Завтра еще зайду», — пообещал Олег. Дверь за ним аккуратно закрылась. А я начала считать часы до новой встречи с ним, тихонько ругая себя за эту глупость.
На следующий день Олег принес букет ромашек. Я поставила их в вазу. И вдруг заметила, что он мнется, словно хочет что-то спросить. И я проявила инициативу. Вдруг это как-то с Катюшей связано.
— Ты о чем-то хочешь поговорить?
— Почему ты на меня так тогда посмотрела? Ну, перед обмороком…
Я вспыхнула: «Он все-таки заметил. Вот идиотка!» Смутившись, пролепетала:
— Извини, я не хотела тебя так разглядывать, не знаю, что на меня нашло…
— На меня никогда в жизни так не смотрели. У меня внутри все зашлось. До сих пор твои глаза по ночам вижу. — Он, подойдя вплотную, обнял меня за плечи. — Хочу еще хотя бы раз увидеть этот взгляд…
Пора на бал
Хрустальной нежностью перезванивались в моей душе колокольчики, порхали в ней бабочки — даже язва моя зачарованно молчала. Так было весь вечер после ухода Олега, всю ночь и утро. До того момента, как я поняла, что за мной не приедут. А ведь у сестры свадьба! И Олег должен был заехать за мной, чтобы я успела нарядить свою невесту. Я едва уговорила Ивана Михайловича отпустить меня, дав клятвенное обещание выполнять все его рекомендации.
Но — 8:30. Олега нет. Наш домашний телефон почему-то не отвечает. Что-то с Катей? Бурная фантазия уже рисовала ужасающие картинки… Я, как была, в больничном халате и тапочках рванула к лестнице. Но то ли мой организм от горьких мыслей снова стал неустойчивым, то ли путь застилали слезы — я споткнулась. Едва удержавшись на полусогнутых ногах, я повисла на перилах. Правая тапочка с легкомысленным «чмяк-чмяк» белой зайкой поскакала по лестнице вниз…
— Прости, колесо по дороге спустило. Но я расстарался и совсем чуть-чуть опоздал, правда? — На нижней ступеньке стоял Олег, покаянно схватившись за сердце. Но в глазах его плясали чертики. — А теперь, Золушка, пора на бал. Я хоть на роль феи-крестной не гожусь, но платье привез и карету к воротам больницы подогнал, — картинно протянул руку с моей сбежавшей обувкой.
— Хороша Золушка в белых тапочках, — услышала я. Это подошел Иван Михайлович. — Вечером чтоб как штык была в палате, а то сама знаешь… Карета превратится в тыкву… А кучера я больше на порог отделения не пущу, — и врач погрозил пальцем в сторону Олега. — Доставим в целости и сохранности. И беречь будем… всегда, — ответил Олег. И до сих пор, уже много лет, держит свое обещание. А я с удовольствием ощущаю себя Золушкой — той самой счастливой на свете, чья жизнь однажды изменилась сказочным образом. Рис 2
Римма Смольянинова
Статья взята из газеты Любви все возрасты покорны (Подписной индекс П6893)
Вы можете пролистать эту газету
Подпишись прямо сейчас!
Вернуться
в начало
Оформите абонемент
X
Заполните форму с контактными данными, укажите точное место доставки заказа, а также количество комплектов.
Распечатайте подписной абонемент и оформите по нему подписку в любом отделении Почты России:
Доставка:
Подписчик:
Ваш почтовый индекс:
Адрес доставки:
Количество комплектов:
Период подписки: