Напишите нам в редакцию
Нажмите , чтобы добавить понравившееся издание в список
Перейти в корзину
1
Укажите город, в котором
Вы собираетесь оформлять подписку

Душевные встречи

Душевные встречи (Подписной индекс П2460)

Беглец

Поздним ноябрьским вечером седовласый участковый Семен Иванович Силин, он же дядь Сеня, он же Аниськин, сидел за шатким столом своего кабинета в сельсоветском домике деревни Нижнее Залозье и, мурлыкая некую мелодийку, разбирал дело тракториста Юрки Лосева.
— Тэк-с, тэк-с, подрался, значит... — бубнил он.
Юрка восседал напротив милиционера и неотрывно обозревал грязноватый, с остатками бурой краски пол и молчал.
— Чего не поделили, из-за чего сцепились, опять из-за Людки? Нос пацану сломал...
Юрка только вздохнул в ответ. А Аниськин:
— Ну вы, блин, нашли прынцессу: ни титек, ни хвигуры! Ужели красивше ее в деревне девок нету?
— Дядь Сень! — словно подброшенный катапультой вскочил «подследственный».
— Сядь! — рявкнул представитель власти. — Ишь, ершистый какой! Можа, и мине — в морду? Сиди и слухай, что я тебе скажу...
И участковый стал говорить:
— Так вот, знаешь ли ты, что тебя, дурака, посадить могут и посадить надолго? И совсем не за то, что ты сопатку ему расквасил, — сие дело второе, — за проникновение в жилище срок тебе впаяют... А то, что твоя зазноба к нему переметнулась, дык в этом сам ты и виноват: не доглядел, значит, соблазнилась девка блескучим чем-то...
— Это все Федюня, это он, гад, он соблазнил ее! Как же, у него — машина... Дурочка, покататься ей захотелось...
Юрка снова привстал, сжал кулаки, скрипнул зубами:
— Не прощу! Ни ему, ни ей — никому не прощу!
— Ну-ну-ну! Не кипятись, остынь. Я тебе еще не все сказал... Кстати, у вас с Людмилой как — по-серьезному? Слыхал я: с детства дружите. Ничего не надружили?
— Можа, и надружили... — горько усмехнулся Юрка.
— В общем, так, — Аниськин хлопнул себя по коленкам, давая понять, что на этом беседа их подошла к завершению, — в общем, разговаривал я и с Федюней, и ты знаешь, — вот хитрая бестия! — он ультиматум выдвинул, перед выбором тебя поставил: ты должен исчезнуть из деревни... Сядь, говорю! Да, исчезнуть, и желательно надолго, а лучше навсегда, и тогда он тебя простит. Если же ты продолжишь претендовать на Людкины руку и сердце, Федюня снесет в прокуратуру заявление... Я думаю, тебе не надо пояснять, что будет написано в его заявлении. Словом, дуй отседова, Юрка, уезжай. Куда? Да хоть к черту на кулички, хотя бы на ту же Чукотку.
Приземлился на Колыме
И Юрка уехал. Не дотянув до Чукотки, приземлился на Колыме. Не загулял, не спился, не обозлился — в грузчики портовые пошел и все ждал, ждал... А чего ждал — сам не ведал.
Не было в те годы сотовой связи. Может, и хорошо, что ее не было... Нет, созванивались и тогда — по межгороду общались, превалировал, однако, эпистолярный жанр: напишешь письмецо и ждешь ответа; глядишь, через какой-то месячишко и придет: живое, родной рукой написанное, с едва заметным пятнышком-слезкой на буковке...
Получал письма и Егор. От друзей. В одном из них ему рассказали, что, мол, еще пыль за ним не улеглась, как Федюня с Людкой поженились, а в другом, пришедшим два месяца спустя, сообщали, как, напившись браги, замерз в сугробе Федюня; в собственном огороде околел, в десятке сажен от избы, и что Люда с ребенком перешла жить к матери, оттого что и свекор, и свекровь ее, походя, упрекали: «Ты виновата в смерти Феденьки, ты, ведьма! Не доглядела, не остановила...» Не выдержала, сбежала. Сама она об этом — ни слова... Да и писем от нее не было вовсе — одну единственную открытку прислала — с днем рождения — и ту с припиской: «Отвечать не надо!» Он и не ответил.
Конец мая. У Егора — отпуск: долгий, северный, за два года. Автобус мягко подкатил к остановке «Нижнее Залозье». Полкилометра пешочком и — околица. Как подросли тополя за время его странствий, как вытянулись, белесые! Вон там, за поворотом, за тем вон теремком с высоким шиферным забором, — изба с сиреневой зарослью в палисаде... Ноги сами привели Егора к ее крыльцу.
Егора Людмила встретила настороженно. Здороваясь, вложила свою узкую и холодную ладошку в его пятерню; мягко отстранилась, когда он попытался ее обнять. На его «Я могу войти?» — только и прошептала: «Входи, коль пришел». Распахнула дверь. Уже в «прихожке» Егор, волнуясь, спросил:
— Как ты тут?
— Никак, — ответила буднично, — работы нету, сижу нянькаюсь...
Из передней донесся детский плач. На лице Людмилы появилось подобие улыбки, она развела руками:
— Извини! Мне дите пора кормить... Ты посиди тут, ладно?
Егор не выдержал и пошел следом. Заглянул в кроватку и — шепотком:
— Глянуть можно?
— Гляди...
Юрка вглядывался долго, глядел и молчал. Наконец молвил:
— Натоптал-таки Федюнька, изловчился... Кто хоть: мальчик, девочка?
— Мужчина. Крученый такой... Весь в тебя: минуты на месте не усидит.
Егора будто током шибануло. Он ошалело глядел то на Людмилу, то на вставшего на ножки и скачущего вприсядку бутуса.
— Что глядишь, не схожи разве? Твой он, твой натоптыш... Может, вам зеркальце принести?
— Да ладно, Люд! Это черт знает что! А как же...
— Федюня, что ль? Неспособен был он ребенка зачать — бесплоден был Федюня.
— А-а... А что же ты… Почему не сказала, что беременна?
— Не знаю... испугалась чего-то... Думала аборт сделать, да так и не решилась.
— А может...
— Не может! — перебила Людмила. — Кроме тебя, Юрик, и... Словом, больше никого у меня не было, ни-ко-го!
Егор Егорыч
Оглушенный невероятной новостью, новоиспеченный отец склонился над мальцом, коснулся его оголенного животика; тот тут же вцепился в палец гостя и принялся скакать вновь.
— Ну и как нас звать-величать?
— Егором кличем, Юркой, — отозвалась Людмила.
— Егор Егорычем, значит. Что ж, звучит неплохо, да-да, неплохо, — рассеянно повторял Егор, — очень даже неплохо...
Замолчали. Умолк даже малыш. Стало тихо. В открытую форточку кухни влетел крупный шмель, за ним следом — две большие черные мухи. Басовито гудя, шмель носился по комнатам, неотрывно за ним — мухи... Наконец мохнатый шмыгнул во двор, мухи — его недавний кортеж — остались в избе...
Первой заговорила Людмила:
— Опять на севера укатишь или здесь останешься?
— Здесь останусь, — отвечал Егор, — вот прямо здесь — у тебя!
Ответила просто, буднично:
— Что ж, раздевайся, коли так! Есть хочешь... суп вчерашний?
— Да хоть и позавчерашний! Знала бы ты, как я изголодался...
Присел к столу...
Странное чувство овладело им: ему показалось, что он жил здесь всегда, никуда и никогда не отлучался, ни на единую минуту.
— Хорошо у тебя тут, спокойно! — и повторил сказанное несколькими минутами раньше: — А ведь останусь.
— Оставайся, — услыхал в ответ.
— Я серьезно, Люда.
— И я не шучу, Юра...
Из спаленки выкатился полуторагодовалый, так и не дождавшийся еды Егор Егорыч, ткнулся в мамкин подол и громко потребовал: «Дай!»
Владимир Хотин
Статья взята из газеты Душевные встречи (Подписной индекс П2460)
Вы можете пролистать эту газету
Вот, что пишут нам читатели:
«...Я благодарна нашей начальнице почтового отделения Блиновой Ольге за то, что в декабре 2015 года она дала мне почитать вашу газету, которую без эмоций читать нельзя: тут и глубокие размышления, волнения, слезы, улыбка, позитив, надежда и вера… «Душевные встречи» я вновь выписала и на будущий год»
Иванова Любовь Николаевна,
633204, Новосибирская обл.,
г. Искитим
Подпишись прямо сейчас!
Вернуться
в начало
Оформите абонемент
X
Заполните форму с контактными данными, укажите точное место доставки заказа, а также количество комплектов.
Распечатайте подписной абонемент и оформите по нему подписку в любом отделении Почты России:
Доставка:
Подписчик:
Ваш почтовый индекс:
Адрес доставки:
Количество комплектов:
Период подписки: